Биолог и журналист Максим Левитин о национальных парках США

Чему нам предстоит учиться

В одной из телевизионных программ Максима Левитина о природе сказано: «В Америке самая старая и самая успешная система национальных парков, а в первом законе  было записано, что эти земли изымаются из хозяйственной деятельности ради счастья людей».

— Я побывал в двух десятках стран на различных конференциях, заседаниях, охотах и съемках. Считаю, что представляю интересы не охотников, а животного мира. Когда охотники платят большие взносы за одну голову  и эти деньги идут на сохранение и развитие, я — за. Когда говорят, что охота — это наследное право и ничего не делают для восстановления баланса, я против. Надо понимать, что охота — это дорогое удовольствие.

Редких оленей снимал с двадцати метров

«Рэдвуд», «Секвойя», «Йосемити», «Озеро Тахо», «Джедедайя Смит», «Большой каньон»  и другие парки. Он многое повидал в США.

— Я снимал в нескольких национальных парках редких животных. Термин «земли дикой природы» обозначает территории, где законодательно запрещены любые виды деятельности, которые могут изменять экосистемы. Переступаешь невидимую черту и попадаешь в дикий мир, где нет пастухов и скота. Местные жители, которые предпочли вести традиционный образ жизни,  стали частью нацпарка и «работают индейцами». Можешь поесть у них, пострелять из лука или купить оперение на голову. Индейская деревня входит в рекреационную зону.

— Мы должны были снять редчайшего оленя Рузвельта. Нам объяснили, где можно и где нельзя ходить. Олени не боятся людей и мне удалось снять их с близкого расстояния.

Так в чем секрет успеха?

— Парк «Большой каньон» ежегодно  посещают три миллиона человек, а его оборот — 2 миллиарда долларов. На шлагбауме платишь 40 долларов с машины и можешь пробыть на территории неделю. Там солидное движение, на смотровых площадках приходится потолкаться.  Оттуда видно, как в считанных метрах от людей пасутся животные. А секрет заключается в том, что рекреационная зона — это 10 процентов национального парка. Здесь все сделано для удобства людей, начиная от прекрасных дорог и заканчивая мусорными баками. На этих десяти процентах территории работают сотни частных мелких предприятий сервиса и облуживания, которые перечисляют часть дохода в казну национального парка в качестве  арендной платы.

—  Почему там три миллиона  посетителей, а животных в тысячи раз больше, чем у нас? Причина в том, что ширина рекреационной зоны — это, условно, ширина дороги, и если припарковался  в неположенном месте, рейнджер выписывает штраф. На 48 часов он может закрыть нарушителя в тюрьме.  Есть ли там экологический туризм, можно ли сходить в дикую природу? Можно, но при условии, что ты нанимаешь инструктора. Идешь по дикому лесу, с тропы свернуть нельзя, сесть можешь только на подготовленное место. Животные ходят поблизости и не боятся, фотографы снимают оленей с 20 метров. Но здесь же встретишь вооруженного рейнджера.

— В некоторые парки вход бесплатный, в другие — плата чисто символическая. Там считают, что общение с природой является конституционным правом людей. Но внутри парков цены на все очень высокие.

И в Индонезии на парки спрос большой

— Я был в нацпарке «Мерапи» на острове Ява в Индонезии. Там предлагают джип-тур. На трех стоянках — сотни стилизованных армейских джипов типа «Виллиса». Чтобы сесть в джип, надо постоять в очереди, и тогда тебя поднимут к вулкану, завезут в погребенные под лавой деревни. Снимать можно со смотровых площадок. Тебе устроят небольшое ралли и все это длится не более часа, а стоит 100 долларов на троих. Площадь рекреационной зоны — это, фактически,  дорога.

Читайте также

Меню